Последний рейс парохода «Пожарский»

Из истории чрезвычайных происшествий

 про самусь

Несмотря на поздний октябрь, погода в Томске в тот день выдалась на редкость благоприятной. По – летнему грело солнце и небо радовало глаз своей голубизной. Лишь старый «Пушкинский сад» перед пристанью напоминал своим золотым убранством о конце лета.

На мостках, что вели из сада к пассажирской пристани, толпилось много народу, здесь же сновали взад и вперед матросы и грузчики, заканчивая погрузку почты и багажа на пароход. От пристани готовился отправиться в завершающий эту навигацию рейс до Колпашева грузопассажирский пароход «Пожарский».

Флагман «Пожарский»

Среди судов такого типа он являлся флагманом Обского пароходства. Его габаритная длина составляла 80 метров, высота двухдечной надстройки – 14 метров. Пассажировместимость – более 300 человек. Мощность паросиловой установки 450 лошадиных сил обеспечивала ему скорость по течению реки 25 километров в час. В общем, этот белоснежный лайнер с двумя дымящимися трубами и колесными движителями выглядел внушительно и красиво.

про самусь
«Пожарский»

Отправление в рейс было объявлено в 12 часов по местному времени. Теперь пассажиров и провожающих разделял трап и узкая полоска воды между пароходом и пристанью. Слышались последние напутственные слова и пожелания доброго пути. Все это перемешивалось с шумом вырывающегося из машины пара и трансляцией марша по судовому радиоузлу.

Заглушая этот общий шум, раздался гудок парохода и с капитанского мостика поступили команды: «Убрать трап, отдать швартовы!» Клубы пара с еще большей силой вырвались из цилиндров машины и на какой – то момент скрыли пароход и причал. Медленно развернувшись вниз по течению, пароход быстро стал набирать ход, оставляя за кормой длинный шлейф черного дыма. Рейс начался.

Справа и слева за бортом проплывали бакены, навстречу куда – то спешили большие и малые суда.

Между тем погода менялась, юго–западный ветер сменился на северный, потянуло холодом, осень напомнила о себе. С наступлением темноты ветер крепчал и в его сильных порывах пробивался снег. Тогда видимость совершенно терялась и казалось, что река кончилась и плыть дальше некуда. По каким–то приметам и каким–то чудом капитан находил правильный курс и лишь из–за предосторожности сбавлял ход. Временами из темноты вырывался берег и, освещенный огнями иллюминаторов, стремительно надвигался на судно, грозя столкновением, но в последний момент проносился мимо, совсем рядом с бортом и исчезал за кормой.

Капитанская вахта

Капитанская вахта–дело не легкое, она проходит в самое трудное время суток–с 22-х до 4-х часов утра и требует максимального напряжения и отдачи.

В рулевой рубке было темно и тихо, только слышались команды капитана о корректировке курса и стук рулевой машины при перекладке руля. Замазанная асбестом лампочка, через крошечное отверстие освещала шкалу аксиометра положения руля. В этой кромешной темноте любая вспышка света может ослепить судоводителя и тогда ориентировка вообще невозможна, поэтому только в исключительных случаях капитан позволял себе пользоваться прожектором, с трудом находя не горящие знаки судоходной обстановки.

Еще одна капитанская вахта заканчивалась и на смену ему в 4 часа утра вышел старший штурман. Капитан спустился с мостика на нижнюю палубу и по своей давней привычке перед сном обходил судно. Яркий электрический свет в пролетах парохода резал глаза, еще не привыкшие после темноты. Свежевымытая палуба сверкала чистотой и отражала в себе потолочные светильники.

В среднем пролете собрались сдающие и принимающие вахту матросы, слышался громкий разговор и смех. Капитан прошел в кормовую часть судна и остановился на румпельной палубе, где с самой весны и все лето жил медвежонок Димка, поиграть с которым было очень забавно. Бывало, пассажиры часами наблюдали за его проказами и испытывали от этого огромное удовольствие.

Сейчас мишки уже не было, он значительно вырос и стал агрессивным, пришлось подарить его знакомому бакенщику Ивану Егоровичу. На месте медведя теперь был привязан за пиллерс молодой жеребец, купленный в Томске одним из пассажиров для работы в деревне. Капитан ласково потрепал его за гриву и пошел к себе в каюту отдыхать.

Конечная пристань

Утром пароход прибывает на конечную пристань Колпашево, будет много хлопот по подготовке в обратный рейс, выгрузка, погрузка, заправка топливом и много других дел. А пока все шло своим чередом. Одни пассажиры спокойно отдыхали в своих каютах, другие, с билетами подешевле дремали в третьем и четвертом классе на нижней палубе, прислонившись к своим рюкзакам и поклажам. Несмотря на то, что было уже 6 часов утра, рассвет наступать не спешил, только сплошная кромешная тьма стала отдавать синевой и кое – где на небе появились звезды.

Проверяя в очередной раз правильность курса, штурман включил прожектор и сразу же в его лучах прямо по курсу обозначилось непонятное судно без всяких сигнальных огней. Столкновение было неизбежным. Бешено застучала рулевая машина, раздались тревожные гудки. В машинное отделение парохода поступали команды об изменении хода. В это же время ощутился мощный толчок в правый борт и послышался скрежет разрываемого металла.

На минуту наступила мертвая тишина, все как бы прислушивались к тому, что произошло. В следующий момент из машинного отделения на пост управления судном поступила информация: «В районе котельного отделения по правому борту большая пробоина, котельное отделение интенсивно затопляется водой, заделать пробоину нет никакой возможности». Для опытного штурмана, проплававшего более 30 лет, ситуация была понятна более чем кому–то другому.

Не теряя дорогих минут судно нужно вывести на мелкое место. Усилия поднятой по тревоге команды направить на предупреждение возникшей паники среди пассажиров. Разбуженный шумом и криками капитан выскочил на мостик, не успев надеть верхнюю одежду. Усиленно заработала машина: нужно было успеть дойти с середины реки до левого берега. Глубины в этом месте изрядные, а ширина реки превышает 1.5 километра. Несмотря на полный ход, судно продвигалось медленно, тормозили впившиеся в борт два счалившихся между собой катера с толкаемым ими груженым паузком.

Теперь рассвело и было видно, что катера находились перпендикулярно к борту парохода, тем самым отрицательно влияли на управляемость судна, заставляя его идти к берегу по кривой. В котельном отделении вода уже вышла на поёлы журча и пенясь, переливалась через порог машинного отделения. До полного затопления отсека оставались считанные минуты.

Во избежание взрыва котлов механик уже в третий раз запрашивал рубку о разрешении стравить давление пара. И вот такая команда поступила. Мокрые, по колено в воде, члены машинной команды выполняли торопливые указания механика. Движок, работающий на освещение внутренних помещений парохода, сбавил обороты и все кругом погрузилось во мрак, только слабое аварийное освещение тускло проливало свет на приборы и электрические щиты.

На палубе, с трудом сдерживая панику среди пассажиров, команда продолжала эвакуацию их на второй дек, и только когда все ощутили спасительный толчок парохода о берег, порядок стабилизировался. Все стали послушны и исполнительны.

Ткнувшись носом о берег, судно продолжало быстро погружаться. Баранаковский яр отнюдь не был мелким местом. Поэтому с носовой части пассажиров быстро переводили по трапу на берег. Другая часть экипажа во главе со штурманом уже по пояс в воде обследовала идущие под затопление кормовые каюты. Людей больше не обнаружили, только с самой кормы доносилось ржание привязанного жеребца. Это заставило штурмана проплыть дальше и отвязать бедное животное, но это оказалось нелегко. Конец веревки уже был под водой. Флотская находчивость подсказала штурману выход, он схватил проплывающую мимо бутылку и, разбив ее о пиллерс, перерезал привязь. Жеребец поплыл, но почему–то не в сторону берега.

про самусь
Река Обь
Яр Баранаковский (1224 — 1226 км)

Обратно возвращаться пришлось другим путем, поскольку входные двери в надстройку уже ушли под воду. Вскарабкиваясь на полузатопленную палубу второго дека, штурман услышал глухой крик человека, явно доносившийся из под палубы затопленной каюты – значит проглядели при осмотре, не разбудили крепко спавшего.

Позвав на помощь двух матросов, находившихся в шлюпке, штурман схватил пожарный топор и стал рубить настил палубы, временами проверяя по ответному стуку место нахождения узника. В готовом прорубе появилась голова насмерть перепуганного практиканта – рулевого из ГПТУ.

Теперь судно окончательно село на грунт и над водой остался только второй дек носового салона и кончики труб.

На берегу

На берегу пылали костры, толпились пассажиры в ожидании вызванной еще раньше по рации помощи. В этой суматохе никто не заметил отсутствия на берегу жеребца и только несколько позже хозяин рассказал печальную историю. Будучи уже на берегу, он видел как был освобожден жеребец и как поплыл почему–то в другую сторону. В результате его занесло сильным течением под подзор, ниже стоявшего паузка и стало медленно затягивать под его днище. Выбиваясь из последних сил, жеребец попытался пересилить течение, жалобно ржал и звал на помощь, но несмотря на мощные усилия, стихия оказалась победителем.

К месту катастрофы первым прибыл из Колпашева буксирный пароход «Панин». На нем расположилась команда погибшего судна и пассажиры. В дальнейшем, после того как пассажиры были отправлены в Колпашево другим судном, пароход «Панин» стал плавучим штабом по организации спасательных работ.

про самусь
Буксирный пароход

Спустя сутки на место происшествия прибыли руководители Самусьской РЭБ флота, к которой был приписан пароход «Пожарский». Комиссию возглавлял директор Е.Н.Жигулин. Несколько позже, на служебном теплоходе, подошел начальник пароходства А.М.Платонов. С ним, кроме работников пароходства, прибыли представители НИИВТа.

Подъем

Решался вопрос о вариантах подъема парохода. Формулы и расчеты писали мелом прямо на габаритной стенке баржи, спорили, доказывали, предлагали и после долгих дебатов приняли решение: подъем производить не лихтерами, а затоплением двух барж грузоподъемностью по 1650 тонн.

К работе приступили 20 октября. Много ушло времени на подготовку. Отыскивались скобы, талрепы, тросы–все это нужно было скомплектовать и доставить, а времени до осеннего ледостава оставалось совсем мало. Большой сложностью оказалась заводка тросов под днище парохода, на это ушло немало времени. Закачивать баржи водой, а также выкачивать тоже оказалось делом не простым и опять же требовало много времени.

про самусь
Архив: Нифантьева Г.И. Работы по подъему парохода «Пожарский».
Октябрь 1961 г.

Утро становилось холодным, палубы барж и тросы покрывались инеем и это тоже создавало дополнительные неудобства в работе и влияло на настроение команды. Лучше всех себя чувствовали водолазы: они имели доступ в затопленный ресторан, а там было…

Первая зарядка тросов, затопление и выкачка барж, дала возможность окончательно выбрать слабину и распределить равномерную нагрузку на все тросы. Далее суть подъема состояла в том, чтобы, откачав баржи, оторвать затопленный пароход от дна реки и во взвешенном состоянии доставить его в ближайший пункт зимовки «Ильинку».

На этот раз все шло по плану и удалось как нельзя лучше, если не считать, что в самом завершении подъемки трос не выдержал и лопнул, пришлось его заменить дублером.

С рассветом 30 октября 1961 года странный караван медленно двинулся в путь вниз по реке. Ему предстояло преодолеть лишь одно препятствие – Баранаковский перекат, где по предварительным промерам глубины были только–только под обрез и лишь узенькая бороздка самого глубокого места была обставлена вешками. Риск был большой, но выбора в этот поздний период навигации уже не было.

про самусь
Река Обь, перевал Баранаковский (1228 км)
Автор: Бармин В.И.
Октябрь 1961 г.

Суда медленно вошли в перекат и, когда казалось все уже было позади, раздался сильный треск, посыпались искры от рвущихся тросов. Баржи как коробки, освободившись от нагрузки, отпрыгнули в стороны от парохода. «Пожарский» зацепил грунт и остался стоять на перекате. Все остальные суда по инерции и под силой течения проследовали дальше, пока не встали ниже переката на якорь. Все было кончено. Начинать все работы сначала уже не было смысла, вот-вот пойдет шуга.

Тоскливо разносились над рекой прощальные гудки уходящего по своим зимовочным пунктам каравана судов и лишь белые деки затонувшего парохода сиротливо возвышались над черной холодной водой.

Стихия сделала свое дело: осенним, а затем весенним ледоходами срезало и унесло деревянную надстройку парохода, сорвало трубы и только верхние части корпуса в самую большую межень теперь показываются над водой, напоминая о случившейся трагедии.

Прошло много лет, но по сложившейся на флоте традиции проходящие мимо суда до сих пор приветствуют «Пожарского» коротким звуковым сигналом.

про самусь
Фото из музея МУ Самусьский Центр Культуры.

P. S. Капитаном парохода «Пожарский» был в то время Николай Тимофеевич Селиванов, старшим штурманом–Михаил Михайлович Гнипов. Оба покойные.

Ссылка на основную публикацию